English  Русский 
Каталог
Валюта:

Сердце розы (отрывок)

…На южном берегу Темзы, неподалеку от Лондонского моста вот уже несколько десятилетий возвышался постоялый двор «Английский щит». Пользовался он неплохой славой -- не какой-нибудь притон, а приличное заведение, временное прибежище для состоятельных путников, купцов, паломников и сборщиков налогов. На юг от «Английского щита» простирался Саутворк во всем своем сомнительном великолепии: бедные кварталы, грязные улочки, где бродили нищие и под полотняными навесами кипели котлы с требухой, где от забора к забору тянулись веревки с бельем, нежились в канавах свиньи и играли в грязи дети. Но место, где стоял «Английский щит», оставалось как бы кусочком Сити* в сердце убогого квартала. Сюда даже констебли захаживали. И именно здесь встречала утро в апреле 1456 года молодая графиня Ковентри.
Эта приличная гостиница была наилучшим местом для тайных встреч с любовником. Действительно, видеться открыто, ходить друг к другу домой было совершенно немыслимо – Лондон и так полнился сплетнями о беспутной жизни знатной дамы. Джон Вустер, не впервые попавший в подобное положение, предложил для встреч уютную большую комнату в гостинице. Джейн осмотрела ее и согласилась. Почему бы и нет? Это же было так легко: поздним вечером в сопровождении горничной и верного слуги выскользнуть из Сомерсет-Хауса к Темзе, нанять лодочника и неузнанной – ибо зачем же тогда маска и плащ? – добраться по реке до Саутворка. Лодка причаливала прямо к постоялому двору, а остальное не составляло труда. В «Английском щите» ее уже ждал граф Вустер, которому из Тауэра, где он нес службу, до южного берега тоже было рукой подать.
Было раннее весеннее утро. Джон ушел часом раньше. Бланш помогла госпоже одеться и уложить волосы, подала плащ, но тут графиня отослала ее:
-- Ступай, найди лодочника и разбуди Хьюго. Ступай же, я скоро спущусь…
В теле еще сохранялась истома и приятная усталость. Наслаждением полнилась каждая клеточка плоти; до боли не хотелось покидать эту теплую просторную комнату, где все стало таким любимым и знакомым. Желая оттянуть миг ухода, Джейн постояла у окна, выходящего на Темзу. Реку бороздили рыбачьи суденышки, лодки угольщиков, барки. Слышался гвалт прачек. Отсюда открывался великолепный вид на Сити: на склоне холма, полого спускающегося к противоположному берегу, сгрудились здания, устремились ввысь шпили и колокольни церквей. Тумана не было, напротив, солнечный свет затопил весь Лондон. Ах, как же не хотелось уходить, как желательно было, чтобы Джон снова оказался здесь – прямо как в старой-старой альбе*:
        Ах, если б ночь Господь навеки дал,
        И милый мой меня не покидал,
И страж забыл свой утренний сигнал…
Увы, рассвет, ты слишком поспешил!
Она повторила это про себя, засмеялась, передернув плечами, и решительно вышла, надеясь, что Бланш разыскала лодочника. По утрам в «Английском щите» обычно не было посетителей или, в крайнем случае, завтракали какие-то постояльцы, остававшиеся здесь с вечера; Джейн их не опасалась, поэтому маска и все прочие предосторожности были забыты. Веселая, счастливая, очень красивая, с сияющими глазами, спускалась она по лестнице, более чем довольная собственной судьбой, -- спускалась до тех пор, пока не ощутила на себе чей-то пристальный взгляд и пока этот взгляд в буквальном смысле не пригвоздил ее к месту, не заставил вспыхнуть и застыть на предпоследней ступеньке.
Еще только выйдя из комнаты, она краем глаза заметила в нижнем зале двух мужчин за столом, но ей и в голову не пришло насторожиться. Они, казалось, только что прибыли, были утомлены и запылены, явно желали побыстрее утолить голод и хозяин хлопотал вокруг них, как наседка над цыплятами, поднося то яичницу, то мясо на вертеле, то сыры. Один из них поднял голову, хмуро ухмыльнулся, видимо, понимая, чем занималась здесь одинокая красивая дама, и сказал несколько слов спутнику. Тот тоже взглянул, и вот тут-то Джейн оцепенела. Да и как можно было оставаться спокойной, если смотрел на нее никто иной, как граф Уорвик.
-- Черт меня побери! – протянул он громко, со странным выражением в голосе. – Доброе утро, миледи Говард!
То, что Уорвик был врагом королевы и всех Ланкастеров, победителем при Сент-Олбансе и виновником, пусть и косвенным, гибели герцога Сомерсета – все это, конечно, было существенно. И то, что Уорвик был на ножах с Уильямом Говардом, тоже имело значение. Однако лучше всего Джейн помнила тот жгучий пронзительный взгляд, который обратил на нее Уорвик во время того давнего турнира в Бедфорде пять лет назад. Эта пружинящая, жестокая грация, упругий кошачий шаг, сила движений, но главное – глаза, пронзительно- зеленые, как у всех Невиллов.
Он поднялся из-за стола и ступил к ней. Она отпрянула было, потом метнулась к выходу из трактира, но он одним прыжком, вытянув руку, преградил ей путь. Усмешка показалась на его тонких губах:
-- Развлекаетесь, госпожа моя?
-- Убирайтесь с дороги, - проговорила она.
-- С какой это стати? Да и когда еще выпадает такая удача – оказаться в одном доме с вами!
Этот мужчина вызывал у нее ненависть, страх и еще что-то, в чем стыдно было признаться. Выше ее на голову, он ступил вперед, явно наслаждаясь тем, что происходит. Рад до безумия, что застал ее в таком месте и в столь двусмысленном положении – у него даже глаза сверкали от удовольствия. Джейн изо всех сил старалась прогнать страх, и это ей удалось, несмотря на то, что Уорвик выглядел как воплощение мощи и угрозы.
-- Так кто же тот счастливчик, ради которого вы сюда приходите? Где он? Наверху? Или, может быть, уже ушел?
-- Что вам за дело до этого, сэр?
-- Дело? Никакого. Меня просто бесит, до чего вы всеми нами пренебрегаете. Мой брат получил от вас от ворот поворот, да и на меня вы недружелюбно смотрите. Досадно. Хотелось бы исправить это. Чем, скажем, я хуже того молодчика, с которым вы тут встречаетесь?
Она вспыхнула:
-- Чем? Да всем. Тем хотя бы, что он мне приятен, а вы мне ненавистны.
-- Ой ли? Неужто? Впрочем, мне, например, все равно, приятен я вам или нет, -- главное в том, что вы сами, леди, весьма и весьма для меня привлекательны.
Ее тонкие шелковистые брови взлетели:
-- Пропустите меня, милорд. Я хочу уйти.
-- А я не хочу.
Уорвик глядел на нее так, что не оставалось ни малейших сомнений в том, чего же больше он всего желает. Она давно его привлекала -- он нет-нет да и вспоминал об этой белокурой гордячке все последние пять лет. Эти ее глаза, прозрачные, необыкновенные, ее изящество и нежность… Не то, чтобы он был влюблен – Уорвик вообще не знал толком, что это такое, но эта Джейн Говард запала ему в сердце, стала своеобразным вызовом. Сейчас, едва увидев ее, он возжелал ее. Он не знал, что делать, как поступить, чтобы добиться своего, не имел определенных намерений, но желание захлестывало его – острое, мучительное, а он не привык свои желания взнуздывать, ибо всегда жил по принципу: «Хочешь -- бери».
Крылья носа его затрепетали, когда он заговорил снова приближаясь:
-- Ваш супруг в долгу передо мной, Джейн Говард. Моя жена весьма от него пострадала. Отчего бы мне не отыграться на вас? Это было бы справедливо. Или нет? Как вы считаете?
Конечно, она не думала, что он настолько сошел с ума, чтобы решиться на насилие над ней, столь знатной и богатой женщиной из рода Бофоров, родственницей короля, но ее испугали не так его намерения, как нечто темное и непонятное, что поднималось в ней самой. От Уорвика исходил хищный, типично мужской запах, такое странное выражение было в его глазах… Она испугалась соблазна, испугалась собственного волнения, а тут еще и ненависть вспыхнула с новой силой. Подхлестнутая этими чувствами, не в силах дальше терпеть, Джейн, подхватив юбки, бросилась в сторону, уже не к двери, путь к которой преграждал Уорвик, а в глубь низкого сводчатого коридора, где никогда раньше не бывала и который вел неизвестно куда. То ли подручный, то ли друг Уорвика не успел удержать ее – так стремителен был ее порыв.
-- Черт возьми! Уэнлок, ну-ка, держи ее!
-- Милостивые господа! – взмолился хозяин гостиницы. – Что же вы творите? Это знатная дама, вы не смеете…
Граф Уорвик швырнул ему золотую монету:
-- Забудь обо всем, что видишь! И не вздумай звать констебля!
Уэнлок настиг Джейн в самом конце коридора, схватил под локти, передал графу. Уорвик сгреб ее в охапку, и, прежде чем она успела опомниться, втолкнул в какую-то комнату, прижал к стене, опираясь на каменную кладку руками и как бы заключив Джейн в капкан. В пылу борьбы капюшон слетел с головы графини Ковентри, светлые кудри упали на грудь, рот был полуоткрыт, она часто и зло дышала. Затем, будто опомнившись, изо всех сил ударила Уорвика острым каблуком по ноге:
-- Отпустите меня, негодяй!
Он охнул от боли, лицо его исказилось злобной гримасой.
-- Ах вот как, дикая кошка?!
Сдавив ее в объятиях, не давая дышать, полностью утверждая собственное превосходство в силе, он впился в полуоткрытый рот Джейн жестоким, болезненным, терзающим поцелуем. Прильнул к ее губам бешено, страстно, завладел ими, разомкнул, проник языком внутрь, будто выметая остатки сопротивления; одна его рука зарылась в ее волосы, не давая шевельнуть головой. Джейн первое время и сообразить не могла, что же происходит, -- такое это было безумие; на миг он даже поработил ее, захватил, увлек в своем порыве и она слабо, неосознанно ответила ему. Потому проснулся разум, она ужаснулась сама себе, ее поразило собственное унижение – и, опомнившись, она жестоко и безжалостно укусила его, готовая  на все, лишь бы он ее оставил.
Он охнул снова, отстраняясь, затем, схватив ее за руки, швырнул на постель. Джейн была на миг оглушена, он навалился сверху, придавив своим весом, лишив всякой свободы.
-- Да вы… вы просто обезумели! – выдохнула она, тщетно стараясь освободиться.
В его глазах был какой-то зеленый мрак, ни тени разумной искры.
-- Обезумел? Да, обезумел.
-- Вы хоть знаете, мерзавец, что будет, если…
-- Что будет? Ничего не будет, миледи! Что вы скажете? Может быть, я силой вас сюда завлек? Похитил? Ничего подобного. Вы даже рта не раскроете, лишь бы ваши встречи с этим Вустером остались в тайне. Или я не прав?
Она молчала, отвернув голову, стараясь успокоить быстрый стук сердца и учащенное дыхание. О Боже, как она ненавидела этого Невилла… Ненавидела, но в то же время, не знала, хочет или не хочет того, что он намеревался сделать. Наваждение какое-то…
Из его прокушенной губы текла струйка крови, поэтому, когда Уорвик усмехнулся, усмешка вышла кривой:
-- Так что же, злая кошка, вы по-прежнему будете говорить, что я обезумел? Или, может, согласитесь, что я поступаю вполне трезво?
Больше всего на свете ему хотелось бы ее испугать. Да, чтобы хоть на миг в этих прозрачных огромных глазах мелькнул ужас, чтобы дрогнули от испуга длинные густые ресницы. Но Джейн смотрела на него без страха или, возможно, просто хорошо скрывала свои чувства. Разозлившись, он сдавил ее, навалился сильнее, намеренно причиняя боль, не считаясь с тем, какая она хрупкая. Она почувствовала, до чего напряжена его мужская плоть, упирающаяся ей в живот. Его руки скользнули вдоль ее тела, отыскали грудь; он с силой рванул шнуровку, до боли сжимая упругие холмики. В этот миг из глубины дома донеслись крики:
-- Миледи!
--  Ваша милость, где вы?
Легко было узнать голоса Бланш и Хьюго. Они искали ее. Чертыхнувшись, Уорвик приподнялся, прислушиваясь к возгласам. В ту же секунду Джейн изо всей силы ударила его кулаком в лицо, попав прямо по носу, и очень надеялась, что сломала ему что-то.
Ошеломив его, ей удалось, разрывая платье, вырваться, отбежать к двери. Он ругался на чем свет стоит и стонал, закрывая лицо руками. Джейн оглянулась:
-- Это должно стать для вас уроком, сэр!
-- Черт! Только прачка может так драться!
-- Вы сами меня к этому вынудили. Вы тоже вели себя не как рыцарь, поклявшийся защищать женщин, вдов и сирот.
Все так же бранясь и чертыхаясь, он попытался было сделать шаг к ней. Она насмешливо предупредила его, подняв руку:
-- Не делайте ничего безумного, милорд. Довольно уже с вас. Кроме того, я сомневаюсь, чтобы после моего удара у вас осталось хоть малейшее желание вкусить моей страсти.
Он ошеломленно поглядел на нее. Потом через силу расхохотался:
-- Вот, дьявол, да вы достойны восхищения. Бегите же… Вас слуги заждались. Только не обольщайтесь своей победой: вам только потому повезло, что челядь явилась некстати. В другой раз я вас не  отпущу так просто и не буду таким дураком.
Она вскинула голову, стягивая на груди разорванное платье:
-- Вот уж нет. Невиллам на роду написано уходить от меня не солоно хлебавши.

(пусто)
 
БЛОГ
Голосование
Вы предпочитаете читать книги:
Работает на основе WebAsyst Shop-Script