English  Русский 
Каталог
Валюта:

БЛОГ RSS 2.0

Пасха в "Хозяйке розового замка" (отрывок)

В Бретань снова пришла весна и погрузила Белые Липы в сахар-

ную пену цветения.

Было раннее пасхальное утро, когда я, услышав мессу, вышла из

замка и медленно пошла по аллее к озеру. Вдали повисла золоти-

стая, с жемчужным отливом, дымка тумана – тёплые пары земли. Да,

апрель… Груши сейчас были словно молоком облиты. Мать-и-мачеха,

волчье лыко, орешник, ива, ольха – всё вступило в пору цветения.

Я остановилась на мосту, глядя на чистую воду, уже покрытую

кое-где изумрудными зарослями ряски. В воздухе была словно раз-

брызгана золотая пыль. И повсюду в лучах солнца отражался живой

блеск лазурной поверхности озера. Теперь тут стало шумно – сюда по-

вадились прилетать с моря большие чайки, вернулись из тёплых краев

кряковые утки. И, конечно же, с приходом весны появились на озере

извечные его обитатели – лебеди-шипуны, мускусные утки, гнездив-

шиеся на искусственных островках, устроенных в незапамятные вре-

мена ещё дедом Александра дю Шатлэ.

Я долго шла по лесу, уже не разбирая, где лес, а где парк, потом

остановилась на минуту, осторожно вдыхая цветочные ароматы, и

ребёнок беспокойно шевельнулся во мне. Я прижала руки к животу,

улыбаясь от счастья, снова и снова оглядываясь по сторонам, оки-

дывая взглядом весь изумрудный убор леса до самого горизонта, и у

меня не хватало ни слов, ни сил, чтобы выразить чувства, перепол-

нявшие меня.

– Здесь я познала его, – прошептала я. – Его. Счастье.

По пути зашла в фазаний павильон, где даже сейчас, в праздник,

егерь занимался беспокойным семейством фазанов и казарок. В па-

вильоне, построенном и круглых дубовых колонн и инкрустированной

корой, был устроен не большой бассейн, где плавали чёрные лебеди. Я

попыталась погладить одного маленького фазанёнка, но, едва протя-

нула руку сквозь прутья клетки, наседка так клюнула меня в ладонь,

что я вскрикнула от боли.

– Что поделаешь, – с улыбкой заметил егерь по-бретонски. – Здоро-

во она своих детей защищает.

Я медленно, наслаждаясь каждым шагом, прошла через сосновый

бор, где между соснами словно повисла изумрудная влажная дымка,

и оказалось там, куда хотела попасть, – в гроте Фетиды.

Это было одно из моих самых любимых мест. Над каскадом воды

вздымалась галерея с красивой металлической решеткой, по сторо-

нам стояли четыре морских чудовища и два сфинкса. Грот напоминал

ротонду, обитую жестью, выкрашенную в голубой цвет, с вестибюлем,

сложенным из четырёх колонн, которые удерживали на себе гранит-

ную плиту с полукруглым окном. Я устало присела на скамейку – по

парку я шла почти час. Отсюда открывался чудесный вид: с шумом

падающая вода и лучи солнца, пробивающиеся сквозь водопад. В ту-

мане брызг можно было разглядеть зелёную лужайку, заросшую ша-

рообразными кустами белого и кораллового снежноягодника.

Я услышала шорох позади себя и обернулась.

– Вы? – спросила я удивлённо , увидев Александра.

– Вас нелегко найти, дорогая.

– А вы искали меня?

– Мне надо кое-что вам сообщить.

Я заметила, что он одет по-дорожному.

– Разве вы уезжаете?

– Да.

– Куда? – спросила я тревожно.

Он сел рядом, поднёс мою руку к губам.

– Не стоит так волноваться, Сюзанна. Я вернусь к вечеру. Мне нуж-

но по делам в Динан.

– Но сегодня Пасха. Какие дела могут быть в праздник?

– Нужно кое-что передать одной безутешной даме, которая ждёт

своего мужа из Англии так же, как вы ждали меня.

Я улыбнулась.

– О, в таком случае я не стану вас удерживать… Я очень хорошо её

понимаю.

Я потянулась к гранитному столу, где стоял серебряный охотничий

стакан, но Александр угадал моё желание и опередил меня. Он знал,

что я слегка устала и что сейчас, на седьмом месяце, мне не так уж

легко двигаться. Он сам поднялся, набрал в стакан воды из водопада

и подал мне, чтобы я напилась. Пока я пила, он внимательно смотрел

на меня, сжимая мою руку в своей.

– Вы ещё что-то хотите сообщить? – спросила я, поставив стакан

на место.

– Скажите прежде, как ведёт себя наш малыш.

– О, он сегодня уже дважды заявлял о себе. Весна на него действу-

ет, ещё как… Но я чувствую себя превосходно.

– Это правда, дорогая?

– Да. Это наш ребёнок, наш… Разве вы не помните, как я его хоте-

ла? Вы сделали меня счастливейшей женщиной на свете.

Он привлёк меня к себе, его рука жестом, который стал, уже стал

для меня привычным, коснулся моего живота. И ребёнок шевельнул-

ся. Не так сильно, как прежде, но достаточно ощутимо. Александр

нежно поцеловал меня в щёку, убрал локон с моего лица.

– Как я рад. Как я рад, дорогая, что нас теперь трое. Что ты оказа-

лась такой щедрой.

– Щедрой?

– Ты дала мне больше, чем я мог мечтать. Этот месяц… подумай,

моя милая, был ли кто-то в мире более счастлив, чем мы в этот про-

шедший месяц?

Это было то, о чём я думала. Правда, месяца ещё не прошло, но

было уже три недели, как Александр вернулся из своего изгнания и

жил в Белых Липах. Преследования роялистов прекратились, синие

войска выводили из Бретани, и герцога никто не спешил хватать.

Приказ об объявлении вне закона если и не был отменён, то был везде

сорван. Могла ли я мечтать о большем?

– Вы дали мне повод и для счастья, и для гордости, дорогая.

– А гордость тут при чём? – спросила я, смеясь.

– Вы ждёте от меня ребёнка. Разве это не заставляет меня возгор-

диться сверх всякой меры?

Я рассмеялась. Он нежно приподнял моё лицо за подбородок, мягко

поцеловал в губы.

– Если вы действительно так хорошо себя чувствуете, я готов ска-

зать вам то, о чём хотел сказать уже очень давно.

– Что… что это за новость? – прошептала я, сразу внутренне

настораживаясь.

– Это новость приятная, сага. Эта новость касается…

– Чего?

– Вернее будет сказать «кого». Эта новость касается вашего отца.

Помолчав, он очень решительно добавил:

– Да, вашего отца, принца де ла Тремуйля.

Я смотрела на мужа во все глаза, ни чего не понимая. Отец… Про-

шло три с половиной года, как он был расстрелян. Я не понимала, что

можно о нём сообщить.

– Вы хотите сказать, что найдена его могила?

– Нет

– Значит, тело? Останки?

– Нет. Это холодно, дорогая, очень холодно.

– О, ради Бога! – сказала я умоляюще. – Не заставляйте меня

угадывать!

Серьёзно глядя на меня, он спокойно сказал:

– Обещайте мне , что всё, что я скажу, вы воспримите очень, очень

спокойно. Новость приятная , повторяю вам.

– Я обещаю, – сказала я удивлённо. – Тысячу раз обещаю. А что такое?

Осторожно прижимая меня к себе и гладя мои плечи, он произнёс:

– Сюзанна, три месяца назад я был в Триесте. Тогда там собрались

самые деятельные враги Республики, начиная с Ле Пикара и кончая

д’Антрегом. Мы долго говорили. Ле Пикар с помощью английской раз-

ведки задумал грандиозную операцию – похищение из тюрьмы Там-

паль Уильяма Сиднея Смита, моряка, услуги которого могут понадо-

биться. Операция назначена на май. И именно там, в Триесте, говоря

с Ле Пикаром об узниках тюрьмы Тампаль, – а Ля Пикар знает эту

тюрьму и её обитателей наперечёт – я узнал… Обратите внимание,

дорогая, это верные сведения, даже очень верные.

– Но что же вы узнали?

– Что ваш отец, дорогая, жив.

Я замерла с полуоткрытым ртом, не замечая, как сильно мои паль-

цы впились в руку Александра. Дыхание у меня перехватило. Я тихо и

требовательно произнесла:

– Повторите, что вы сказали.

– Принц де ла Тремуйль жив, дорогая. Ваш отец жив. И это сущая

правда.

– Вы хотите сказать, что в тюрьме Тампиль сидит мой отец?

– Да.

Я шумно вздохнула. Потом тряхнула головой, словно пыталась про-

яснить сознание, чтобы лучше соображать.

– Александр, но как же… как же может быть живым человек, ко-

торого приговорил к смерти военно-полевой суд, в которого стрелял

целый взвод солдат… и я сама видела, как его…

На этом лове моя речь оборвалась. Я попыталась вспомнить тот сен-

тябрьский день, то злосчастное утро в Лавале, когда я была заперта и

сквозь щель в сарае наблюдала за происшедшем. Я видела судилище.

Видела отца. Но видела ли я его мёртвым?

Нет, этого не было… Я вспомнила, как силы тогда покинули меня.

Я упала на землю и почти потеряла сознание. Я слышала слова отца:

«Я умираю за Бога, короля и своего внука. Да здравствует Людовик

XVII!» Прозвучала команда… А выстрелы, раздавшиеся потом, просто отправили меня в обморок.

– Нет, – пробормотала я, будто говорила сама с собой, – я ничего не

видела… Ничего. Я только слышала.

– Вот видите, дорогая. Ле Пикар не лжёт. Он сам был очень рад,

когда убедился, что его сведения верны. Ваш отец… ну, это же живая

легенда среди роялистов. Как там его называли? Второй Баярд, ры-

царь без страха и упрёка.

Александр ласково улыбался, глядя на меня. Я вздрогнула и снова

качнула головой.

– Всё в порядке? – спросил он

Я схватила его за руку.

– Скажите мне одно, дорогой: как всё это может быть?

По его лицу я видела, что он знает не так уж много подробностей.

– Можно разное предполагать, Сюзанна. Возможно, принц зачем-

то нужен был и Робеспьеру, и Директории. Может быть, он был нужен

только тогда, три года назад, а теперь его держат в Тампле лишь из

мести или просто потому, что нынешний режим небрежен в вопросах

о заключённых. Я могу ручаться лишь за то, что самому принцу, без

сомнения, всё известно.

– Стало быть, – прошептала я, – надо спросить его самого…

Дрожь пробежала по моему телу. Спросить его самого! Думала ли

я, что это возможно? Едва представив такое, я была потрясена до

глубины души. Меня даже слегка затошнило от волнения. Я провела

рукой по лбу, пытаясь успокоиться, но перед глазами снова и сно-

ва всплывала картина судилища в Лавале, и я снова слышала голос

принца. Как хорошо он тогда сказал. Вспомнил о Жанно… Уже одно

это примеряло меня с отцом и заставляло всё забыть.

Александр серьёзно спросил:

– Вы любили его?

Я взглянула на мужа.

– Да. Любила. Но поняла это только тогда, когда он умер. – Подумав

я тут же исправилась ;- Ну, надеюсь, не умер… а просто исчез.

– Какие у вас были отношения? Мы никогда не говорили об этом,

сarissima. Чего вы ждёте от встречи, если встреча состоится?

– Я не жду… ничего такого особенного. Но я так была бы рада ви-

деть его, что у меня даже слова пропадают… Ну, поверите ли? Этот

человек был такой сдержанный, суровый, непреклонный… он порой

доводил меня до бешенства своим упрямством! Да и действительно,

нрав у него был крутой. И он даже на мне его проявлял. Но…

Сияющими глазами я смотрела на Александра:

– Но отец был для меня защитой, хотя я этого сама не сознавала.

Уже то, что он жил, защищало меня. Мы не виделись годами, осо-

бенно когда он уехал в Вену, но я ощущала, что он жив, получала от

него письма, и знала, что мне всегда есть куда отступать. А после того_расстрела, в Левале… о, это было так, будто у меня выбили почву из

под ног. Я словно осталась одна среди урагана. Это было кошмарное

ощущение, Александр… Я не была уверена, что не умру.

Лукаво поглядев на герцога, я продолжила:

– Если бы вы знали, как он будет рад, если узнает, что я вышла за

вас замуж. Он, вероятно, всю жизнь мечтал о таком браке для меня.

Он будет горд.

Поглаживая подбородок, Александр даже чуть смущённо произнёс:

– Ну… надо сказать, вы меня немного успокоили. Я, едва только

узнав, что принц жив, всё думал, что он обо мне подумает.

– Вас ничто не должно смущать, мой милый. Я так люблю вас. Да и

за что вас можно упрекнуть?

– Уже сам факт родства с легендарным де ла Тремуйлем настраива-

ет на размышления. Он ведь теперь мой тесть, не так ли? А мы даже

не поинтересовались его мнением.

Помолчав, он добавил с лёгкой усмешкой:

– По-моему , мы оба делаем вид, что забыли, при каких обстоятель-

ствах состоялся наш брак.

Я покачала головой.

– Не знаю, как вы, но я забыла. Забыла и не желаю вспоминать. И

будьте уверены, что тот случай с письмом принца крови и деньгами

навсегда погребён.

Я видела, что это успокоило Александра. У меня действительно и

в мыслях не было говорить отцу об обмане. Но я не могла не пораз-

иться, заметив, что сама возможность встречи с таким человеком,

как мой отец, вызывает раздумья и робость даже у Александра. Да,

имя принца де ла Тремуйля здесь , в Бретани, было овеяно необык-

новенной славой. Я знала, что шуаны даже возносят молитвы «свя-

тому де ла Темймулю». А вот я… я никакой робости не ощущала. Я

знала как себя вести. Я чувствовала только радость – чистую, нечем

не омрачённую.

– Наверное, – сказал Александр, – теперь и говорить не надо, что

мы приложим все усилия, чтобы освободить его из Тампля.

– Вместе с Сиднем Смитом?

– Да, вероятно.

– И вы будете в этом участвовать?

– Ну, уж это-то я считаю своим долгом.

Меня вдруг затошнило. Сильно, куда сильнее, чем это бывало пре-

жде. И ещё слабая ноющая боль разлилась по бёдрам.

Пересилив себя, я взглянула на мужа:

– Новая авантюра… Вы снова будете рисковать головой!

– Это ради вашего отца, Сюзанна. К тому же я не рискую

понапрасну.

 – Кто бы говорил… Мне ли не сознавать, что всё может повернуться

так, что не только мой отец из Тампля не выйдет, но и вы разделите

его компанию.

Он не отвечал. Это было признак того, что его решение не подле-

жит обсуждению. Тогда я спросила:

– Когда?

– В мае, может быть, в июне. Всё зависит от того, когда Ле Пикар

вернётся из Англии.

– В июне… В июне у меня родится ребёнок!

– Уверяю вас, я буду с вами в этот день.

– Правда? – доверчиво спросила я. – Вы обещаете?

– Я клянусь, дорогая.

Он поднёс мою руку к губам. По взгляду, которым он меня окинул,

я поняла, что он заметил мою внезапную бледность.

– Вам не здоровиться?

– О, только чуть-чуть. Лёгкое недомогание… это, вероятно, из-за

волнения.

Он снова набрал мне стакан воды, потом быстро распорядился:

– Я сейчас возвращаюсь, а вы сидите здесь и не уходите. Я пришлю

за вами человека. Слишком опасно идти одной по парку, тем более,

если вы в таком состоянии. Может быть, мне самому проводить вас?

Я сделала протестующий жест:

– О, что за выдумки? Со мной всё хорошо. Я не хочу вас задержи-

вать. Поезжайте в Динан и возвращайтесь скорее. Представляю, как

ждёт вас та безутешная дама… А ко мне пришлите человека – этого

будет достаточно.

Александр наклонился, ещё раз поцеловал меня и ушёл. Я осталась

и снова обратила взоры к водопаду. Вздох вырвался у меня из груди

– радостный, недоверчивый, изумлённый…

Да и как можно было поверить? Раньше судьба была ко мне так

безжалостна. Революция ожесточила меня, жизнь преподносила все-

возможные сюрпризы. Я так устала от страданий. Но Бог подарил мне

Александра, Белые Липы, и вот теперь – надежды на ребёнка… Право,

мне уже не на что было жаловаться. И как раз именно теперь произо-

шло то, что могло сделать моё счастье ещё более полным.

Мой отец жив! Он не умер! Он не был расстрелян тогда, в Лавале!

После всего этого какая разница, где он находится! Где бы он ни был,

мы найдём его. Александр его освободит… О Господи, неужели насту-

пит день, когда я увижу принца, входящего в парадную дверь нашего

землянично-розового замка?

Я познакомлю его с мужем. Я похвастаюсь своими близняшками.

Я даже признаюсь ему, что они лишь удочерены Александром, а во-

все не его дочери. Отцу можно это сказать. К тому же Вероника и_Изабелла были такие хорошенькие и задорные, что я могла ими лишь

гордиться. А ещё принцу можно будет показать и того ребёнка, кото-

рый у нас родится, – его внука или внучку. Это будет первое закон-

норожденное моё дитя. Ах, я и думать не могла, что только радости

свалится мне на голову…

Я выпила свою воду, ещё немного посидела, глядя, как лучи солнца

распадаются на мириады бликов, играющих в брызгах. Недомогание

прошло, а обещанный Александром человек что-то долго не появлял-

ся. Я подумала, что нет никакого смысла здесь сидеть и ждать. Тем бо-

лее, что там, в замке, все нуждаются в моих распоряжениях. Кстати,

как я могла забыть, что ближе к вечеру приедут на пасхальные кани-

кулы Ренцо, Жан и Шарль, два первый – из Донфронского колледжа,

а третий – из Ренна…

Я поднялась и решительно направилась к выходу из грота Фетиды.

Меня сейчас больше беспокоило то, что в моё отсутствие наверняка

забыли приготовить мороженное, – а Жан его так любит. Надо пото-

ропиться. Я стала спускаться так поспешно, что на крутом склоне не

вольно поскользнулась и чуть подвернула ногу.

Это было не приятно, но не больше. Прихрамывая, я попыталась

идти дальше и вдруг замерла на месте как вкопанная.

Боль – гораздо более сильная, чем в первый раз, и такая же ноющая

– снова разлилась по бёдрам, животу, пояснице, и была теперь такая

глубокая, что я не на миг не засомневалась, что речь идёт о ребён-

ке. Напуганная не на шутку, я остановилась, вытирая рукой испари-

ну, выступившую на лоб. Что бы это могло быть? Преждевременные

роды? Ах, не, только не это! Не хотелось бы, чтобы малыш родился

семимесячным…

В эту минуту я заметила среди кустов долговязую фигуру Брике, и

мысли мои прервались. Опасаясь, что он не заметит меня, я слабым

голосом позвала:

– Брике! Иди сюда, я здесь!


(пусто)
 
БЛОГ
Голосование
Вы предпочитаете читать книги:
Работает на основе WebAsyst Shop-Script